За последние пару лет Антон Фёдоров стал одним из самых востребованных режиссёров России, его спектакли идут по всей стране. На сцене он создаёт многослойный трагикомический мир, насыщая театральный текст неожиданными ассоциациями, рифмами, оммажами и аллюзиями. Его обременённые слабостями и страстями герои оказываются на руинах собственных иллюзий, и современному зрителю легко увидеть в них себя. Попробуем разобраться, из чего состоит его язык, обеспечивший спектаклям Антона при всей их странности болезненную актуальность.
Биография
Биография Антона Фёдорова началась в Стерлитамаке, где он родился 8 июня 1981 года. В 2006 году окончил актёрский факультет Театрального института им. Б. В. Щукина (курс Владимира Поглазова). Выпустившись, играл в «Другом театре», «Практике» и в независимых проектах. Режиссёрское образование получил в мастерской Юрия Погребничко. Его дипломный спектакль «Ревизор» вышел в 2019 году на сцене театра «Около дома Станиславского». С февраля 2023 года Антон Фёдоров — главный режиссёр новосибирского театра «Старый дом».
Преданность театру у Антона Фёдорова от мамы, режиссёра-педагога колледжа культуры. Когда Антону было 8 лет, они вместе посмотрели кинофильм «Асса», который покорил будущего режиссёра саундтреком и эстетикой девяностых. Антон не раз говорил о Юрии Погребничко как о ключевой фигуре в своей профессиональной жизни. Представление о театре как о пространстве, которое не навязывает смыслы, а способствует их проявлению; ирония и клоунада как преодоление сценического пафоса у Антона Фёдорова от его учителя. До сих пор Антон приходит в театр «Около», чтобы в разговоре с Юрием Николаевичем разбить «комок серьёзности» по отношению к режиссуре.
Каждая постановка моего героя — цельный мир, существующий в собственной логике. Разберём режиссёрские приёмы Антона Фёдорова, определяющие, на мой взгляд, его почерк. Для иллюстрации я буду использовать по одному примеру из спектакля, в котором эта особенность проявилась для меня ярко и впечатляюще.
Главные действующие лица выглядят непривычно, но их облик — точная метафора, придуманная при внимательном и добром всматривании в привычных персонажей. Образ Башмачкина (актер Сергей Шайдаков) в «Шинели» в московском театре «Пространство Внутри» — неожиданный и убедительный. Акакий Акакиевич буквально «маленький человек», хозяйка-нянька помогает ему «попысать» в горшок, говорит о нём как о дитяте: «проснулось, покушало, пришло». Взгромоздившись на ходули «величия» (которые ему подставил Гоголь), он выглядит огромным, хотя, по сути, беспомощный и жалкий. Башмачкин не соразмерен ни своей крошечной каморке, ни «Невскому — Достоевскому», где ветер треплет его, как огородное пугало. Его мир — это рабочий стол с циркулярами и крючкотворством, только там Акакий Акакиевич «Богом поцелован».
Путь героя у Фёдорова — это дорога сквозь лабиринт иллюзий к разрушительному столкновению с реальностью. Эмма Бовари (актриса Наталья Рычкова) создает воображаемую жизнь из французских романов, выдуманных эмоций и атрибутов красивой жизни. Образ построен на комедийной пантомиме, Эмма, как клоунесса, изображает чувства, но не может их прожить. Прерывистая пластика не дает телу остановиться. Её речь — продолжение движений, нелепое воркование на смеси «французского с нижегородским». В финале оказывается, что Эмма — обитательница постсоветской хрущёвки, сломавшая себя в погоне за миражом «европейскости».
Пространство спектаклей всегда создаётся под руководством Антона Фёдорова. Его сценография — воплощение снов и фантазий героев, туда можно войти, но не всегда выйти. В «Утиной охоте» площадка БДТ организована как место воспоминаний Зилова (артист Григорий Чабан). Справа — его квартира, похожая на музей советского быта. Слева — свежая черная могила с букетом гвоздик, а прямо над ней — белое облако со стаей бутафорских уток. Из фанеры собрано передвижное кафе «Незабудка» с обычными для советских рюмочных круглыми столиками и рядами бутылок. Воспоминания Зилова заперты в этом затхлом пространстве. Герои попадают туда, спустившись на потрепанном лифте, шахта которого уходит высоко вверх. В глубине — видеопроекция качающихся деревьев, почти дантовский «сумрачный лес» и невидимая железнодорожная станция, куда приезжают старики в черно-серых одеждах. Это соседи или, может быть, души современников главного героя, встречающиеся с ним в чистилище. Финальная сцена решена как живописное полотно, напоминающее картину Фридриха «Кирасир в лесу». Опускается занавес с ночным пейзажем зимней чащи. Зилов, маленький и глубоко одинокий, тщетно пытается закрыться рукой от луча прожектора (художник по свету Игорь Фомин). Лес, куда он так стремился из совковой безнадежности, оказался тупиком.
Текст пьесы или романа Антон использует как палимпсест. На него он наносит фрагменты книг, кино и мультфильмов. Фундамент спектакля «Дон Кихот» московского Театра Наций — роман Сервантеса. На сцене непрерывно присутствует персонаж — студент, который поминутно утыкается в красную книжку, и, возможно, всё происходящее — плод его фантазии. Постановка начинается с эпиграфа — цитаты Набокова из лекций о Дон Кихоте. Диалоги напоминают фильмы Тарантино с их черным юмором и гэгами. Однако макабр Фёдорова не настоящий, это средневековый карнавал, когда горожане освобождались от страхов, обращая насилие в клоунаду. Любовные истории рассказаны в стиле мексиканских сериалов и проиллюстрированы мультфильмами постоянного соавтора Фёдорова Нади Гольдман. А когда из партера на сцену поднимается статусная пара, Антон использует социальный метатекст, высмеивая состоятельных театралов, ожидающих «иммерсивненького» развлечения. На этой «питательной смеси» расцветают бесконечные актёрские каламбуры «Мадрид не сразу строился», «Дульсинея Тамбовская», а зритель едва успевает подхватывать ассоциации.
Существование актёров в спектаклях Антона построено на импровизации, режиссёр задаёт им широкий коридор интерпретации. Сложилась фёдоровская команда актёров: Наталья Рычкова, Семён Штейнберг, Андрей Максимов, Сергей Шайдаков. Актёры работают в жанре клоунады, мизансцены строятся как трагикомические экзерсисы, в которых они периодически снимают маски. В прологе «Собачьего сердца» на подмостки выходит знаменитый актер Игорь Гордин, которому надоели репетиции, и этим он задает оптику роли. Его Преображенский — нарцисс и сноб, а не носитель культуры. У Андрея Максимова в роли Шарикова пластика становится основным носителем смысла. Огромного роста, так и не освоивший прямохождение, Полиграф всё-таки стремится подражать своему создателю. Его телу всё время чего-то не хватает, он невоплощённый человек. Речь актеров — продолжение их пластики. У Шарикова она сбивчивая и невнятная, Зина (Алла Онофер) и Дарья Петровна (Екатерина Александрушкина) радостно повторяют в такт первым шагам Шарикова — «пошёл, пошёл, пошёл». Культурный и рациональный язык Преображенского не может объяснить происходящее, а все время спотыкается о реальность. Так речь больше не инструмент навязывания смысла, а поле напряжения, открытое для интерпретации.
Деформация речи — сбивчивость, обрывочность, невнятность — основной способ существования слова на сцене у Фёдорова. При этом слова звучат почти как музыка (через ритм, повторы и тембр), которая отражает эмоции героев. В спектакле «Где ты был так долго, чувак?» Нина, жена алкоголика, бормочет тоненькой скороговоркой: «Всю жизнь мне испортил, уйду я ĸ матери», «Надрался где-то опять», «Где ж ты её находишь, я всё прячу, прячу». Её беспросветное существование укладывается в несколько фраз. Все диалоги в этом спектакле — нарезка из обрывков расхожих выражений и поговорок, цитат из советских песен и фильмов. Их бессмысленный поток безошибочно передает атмосферу времени, каждый зритель выхватывает что-то своё, «советское».
В интервью проекту «Сноб» 2023 года Антон Федоров говорит о спектакле «Мадам Бовари»: «Это такая страшная сказка, где человек предстаёт „во всей красе“, так скажем. Без каких-либо геройских приукрашений. Просто человек. И даже больше — условно „плохой“ человек стал вдруг объектом сочувствия». Это справедливо и для других его постановок. Гротеск и карнавальная форма служат инструментами радикального обнажения. Герой оказывается один на один со своей тёмной стороной, которая в повседневной жизни вытесняется рутиной и пустотой. На сцене эта встреча не конфликт, она проживается как состояние.
Путь героя у Фёдорова — это дорога сквозь лабиринт иллюзий к разрушительному столкновению с реальностью. Эмма Бовари (актриса Наталья Рычкова) создает воображаемую жизнь из французских романов, выдуманных эмоций и атрибутов красивой жизни. Образ построен на комедийной пантомиме, Эмма, как клоунесса, изображает чувства, но не может их прожить. Прерывистая пластика не дает телу остановиться. Её речь — продолжение движений, нелепое воркование на смеси «французского с нижегородским». В финале оказывается, что Эмма — обитательница постсоветской хрущёвки, сломавшая себя в погоне за миражом «европейскости».
Пространство спектаклей всегда создаётся под руководством Антона Фёдорова. Его сценография — воплощение снов и фантазий героев, туда можно войти, но не всегда выйти. В «Утиной охоте» площадка БДТ организована как место воспоминаний Зилова (артист Григорий Чабан). Справа — его квартира, похожая на музей советского быта. Слева — свежая черная могила с букетом гвоздик, а прямо над ней — белое облако со стаей бутафорских уток. Из фанеры собрано передвижное кафе «Незабудка» с обычными для советских рюмочных круглыми столиками и рядами бутылок. Воспоминания Зилова заперты в этом затхлом пространстве. Герои попадают туда, спустившись на потрепанном лифте, шахта которого уходит высоко вверх. В глубине — видеопроекция качающихся деревьев, почти дантовский «сумрачный лес» и невидимая железнодорожная станция, куда приезжают старики в черно-серых одеждах. Это соседи или, может быть, души современников главного героя, встречающиеся с ним в чистилище. Финальная сцена решена как живописное полотно, напоминающее картину Фридриха «Кирасир в лесу». Опускается занавес с ночным пейзажем зимней чащи. Зилов, маленький и глубоко одинокий, тщетно пытается закрыться рукой от луча прожектора (художник по свету Игорь Фомин). Лес, куда он так стремился из совковой безнадежности, оказался тупиком.
Текст пьесы или романа Антон использует как палимпсест. На него он наносит фрагменты книг, кино и мультфильмов. Фундамент спектакля «Дон Кихот» московского Театра Наций — роман Сервантеса. На сцене непрерывно присутствует персонаж — студент, который поминутно утыкается в красную книжку, и, возможно, всё происходящее — плод его фантазии. Постановка начинается с эпиграфа — цитаты Набокова из лекций о Дон Кихоте. Диалоги напоминают фильмы Тарантино с их черным юмором и гэгами. Однако макабр Фёдорова не настоящий, это средневековый карнавал, когда горожане освобождались от страхов, обращая насилие в клоунаду. Любовные истории рассказаны в стиле мексиканских сериалов и проиллюстрированы мультфильмами постоянного соавтора Фёдорова Нади Гольдман. А когда из партера на сцену поднимается статусная пара, Антон использует социальный метатекст, высмеивая состоятельных театралов, ожидающих «иммерсивненького» развлечения. На этой «питательной смеси» расцветают бесконечные актёрские каламбуры «Мадрид не сразу строился», «Дульсинея Тамбовская», а зритель едва успевает подхватывать ассоциации.
Существование актёров в спектаклях Антона построено на импровизации, режиссёр задаёт им широкий коридор интерпретации. Сложилась фёдоровская команда актёров: Наталья Рычкова, Семён Штейнберг, Андрей Максимов, Сергей Шайдаков. Актёры работают в жанре клоунады, мизансцены строятся как трагикомические экзерсисы, в которых они периодически снимают маски. В прологе «Собачьего сердца» на подмостки выходит знаменитый актер Игорь Гордин, которому надоели репетиции, и этим он задает оптику роли. Его Преображенский — нарцисс и сноб, а не носитель культуры. У Андрея Максимова в роли Шарикова пластика становится основным носителем смысла. Огромного роста, так и не освоивший прямохождение, Полиграф всё-таки стремится подражать своему создателю. Его телу всё время чего-то не хватает, он невоплощённый человек. Речь актеров — продолжение их пластики. У Шарикова она сбивчивая и невнятная, Зина (Алла Онофер) и Дарья Петровна (Екатерина Александрушкина) радостно повторяют в такт первым шагам Шарикова — «пошёл, пошёл, пошёл». Культурный и рациональный язык Преображенского не может объяснить происходящее, а все время спотыкается о реальность. Так речь больше не инструмент навязывания смысла, а поле напряжения, открытое для интерпретации.
Деформация речи — сбивчивость, обрывочность, невнятность — основной способ существования слова на сцене у Фёдорова. При этом слова звучат почти как музыка (через ритм, повторы и тембр), которая отражает эмоции героев. В спектакле «Где ты был так долго, чувак?» Нина, жена алкоголика, бормочет тоненькой скороговоркой: «Всю жизнь мне испортил, уйду я ĸ матери», «Надрался где-то опять», «Где ж ты её находишь, я всё прячу, прячу». Её беспросветное существование укладывается в несколько фраз. Все диалоги в этом спектакле — нарезка из обрывков расхожих выражений и поговорок, цитат из советских песен и фильмов. Их бессмысленный поток безошибочно передает атмосферу времени, каждый зритель выхватывает что-то своё, «советское».
В интервью проекту «Сноб» 2023 года Антон Федоров говорит о спектакле «Мадам Бовари»: «Это такая страшная сказка, где человек предстаёт „во всей красе“, так скажем. Без каких-либо геройских приукрашений. Просто человек. И даже больше — условно „плохой“ человек стал вдруг объектом сочувствия». Это справедливо и для других его постановок. Гротеск и карнавальная форма служат инструментами радикального обнажения. Герой оказывается один на один со своей тёмной стороной, которая в повседневной жизни вытесняется рутиной и пустотой. На сцене эта встреча не конфликт, она проживается как состояние.
Персонажи Антона — не объект оценки, а зеркало, в котором зритель может углядеть и собственную уязвимость здесь и «сейчас, когда мы все запутались в гигантском клубке сомнений, страхов, претензий друг к другу». Следующей постановкой Антона Фёдорова станут «Бесы» Достоевского в новосибирском театре «Старый дом». Кажется, режиссёр стремится увлечь зрителя все глубже в «сумрачный лес» пугающего человеческого.
Гид по спектаклям Антона Фёдорова
1. 2015 г. «Земляки». Салаватский государственный башкирский драматический театр. Гран-при в номинациях «Лучший спектакль», «Лучшая мужская роль второго плана» на Республиканском фестивале «Театральная весна – 2017»
2. 2016 г. «Шукшин». Салаватский государственный башкирский драматический театр
3. 2017 г. «Таганок». Стерлитамакский башкирский драматический театр
4. 2017 г. «Глумов». Салаватский государственный башкирский драматический театр
5. 2018 г. «Пьяные». Стерлитамакский русский драматический театр
3. 2017 г. «Таганок». Стерлитамакский башкирский драматический театр
4. 2017 г. «Глумов». Салаватский государственный башкирский драматический театр
5. 2018 г. «Пьяные». Стерлитамакский русский драматический театр
6. 2019 г. «Ревизор». «Около дома Станиславского», Москва
7. 2019 г. «Это не я». «Пространство Внутри», Москва
8. 2020 г. «Королевство кривых». Альметьевский государственный татарский драматический театр
9. 2020 г. «Петровы в гриппе». «Гоголь-центр», Москва
10. 2021 г. «Буковски». «Гоголь-центр», Москва
7. 2019 г. «Это не я». «Пространство Внутри», Москва
8. 2020 г. «Королевство кривых». Альметьевский государственный татарский драматический театр
9. 2020 г. «Петровы в гриппе». «Гоголь-центр», Москва
10. 2021 г. «Буковски». «Гоголь-центр», Москва
11. 2021 г. «Иваново детство». Казанский ТЮЗ
12. 2021 г. «Ребёнок». Воронежский камерный театр. «Золотая маска» в номинации «Драма. Лучший спектакль. Малая форма»
13. 2022 г. «Морфий». Псковский театр драмы им. А.С. Пушкина. «Золотая маска» в номинациях «Лучшая женская роль второго плана» и «Лучшая работа художника по костюмам». Приз зрительских симпатий фестиваля «Балтийский дом»
12. 2021 г. «Ребёнок». Воронежский камерный театр. «Золотая маска» в номинации «Драма. Лучший спектакль. Малая форма»
13. 2022 г. «Морфий». Псковский театр драмы им. А.С. Пушкина. «Золотая маска» в номинациях «Лучшая женская роль второго плана» и «Лучшая работа художника по костюмам». Приз зрительских симпатий фестиваля «Балтийский дом»
14. 2023 г. «Где ты был так долго, чувак?». «Пространство Внутри», Москва
15. 2023 г. «Вишнёвый сад». Воронежский камерный театр
15. 2023 г. «Вишнёвый сад». Воронежский камерный театр
16. 2023 г. «Котлован». «Старый дом», Новосибирск
17. 2024 г. «Мадам Бовари». Театральное агентство «Арт-Партнёр XXI», театр «Маска», Москва
17. 2024 г. «Мадам Бовари». Театральное агентство «Арт-Партнёр XXI», театр «Маска», Москва
